Боль неДуши…

Не читайте, если грустные истории не для вас. На этот раз у меня в запасе не так много веселых слов.

К сожалению, в этот раз я приехала в Оренбург из-за тяжелых семейных обстоятельств: моя дорогая бабуля после недавнего инфаркта совсем сдала свои позиции: отказывается есть, иногда пить, испытывает сильные физические боли, судя по тому, КАК она морщит лицо, поворачиваясь или будучи в небольшом приступе… Такая апатчность вовсе ей неприсуща, равно как и отсутствие желания бороться за жизнь. Видимо, пришло ее это самое «время». И это невыносимо больно — будучи земным человеком со всеми эмоциями, чувствами — держать родного и близкого за руку, уходить, прощаясь со слезами на глазах, зная, что это может быть её последний взгляд вслед тебе и вообще последний взгляд…

— Видишь, раньше я была для тебя как ребенок, а теперь ты — для меня, — осторожно глажу по ее растрепавшимся волосам.
— Очень хочется ледяного кефира, — пытается она мне объяснить.
— Можно ей кефир принести? — стоя на коленях у кровати я поворачиваюсь к молодому врачу в маске, стоящему позади меня. Ведь отсутствие этого кефира не продлит ей жизнь, не поможет понизить сахар, не залатает рубец на сердце…

Он отрицательно мотает головой (потому что на днях ее рвало после кефира). А бабушка с закрытыми глазами продолжает просить меня:
— Мне немножко. Он же недорогой совсем…
И я понимаю, что она наивно верит, что сможет холодным кислым кефиром потушить огонь, горящий в её груди. Приближающийся и всё больше разгорающийся огонь очищения…

И я не могу не плакать в этот момент. Слезы просто катятся ручьями от безысходности. Я не могу и не хочу быть сильной. Зачем мне скрывать свои истинные эмоции от человека, который скоро уйдет. Зачем надевать маску, что всё хорошо…? Не лучше ли быть просто собой?
— Я сны плохие вижу… — объясняет мне она. У неё свои особенные знаковые сны, которые она научилась интерпретировать и всегда знала наперед некоторые вещи. — Я очень устала. Я хочу Домой. Может, завтра, послезавтра, а потом — всё…

Невыносимо сложно объяснять, что я не могу остаться дольше посидеть с ней рядышком и подержать за руки, погладить. Потому что это реанимация. Потому что там пускают на 10 минут в халатах, масках и шапочках. Потому что там просто нет стульев. А она всё ищет взглядом стул, снова приоткрыв глаза, беспокоясь, что я на холодном полу и мне негде присесть. А за моей спиной Всё ещё стоит врач и который раз просит меня покинуть палату. А она в своем полубреду не понимает, почему я ухожу…

— Ну посиди со мной ещё немножко… — и сама почти уже впадает в сон, слабо шевеля свою руку в моей.

И я выхожу, залитая слезами, не в силах ей помочь и выполнить ее просьбу…

Во второй раз она была совсем другая: меньше эмоций, меньше каких-то сознательных предложений. Лишь обрывки малопонятных фраз. Видимо, это сильные медикаменты… В моем сердце — всё больше расширяющееся тепло в моей сердечной чакры. В моей душе — одна любовь и благодарность к ней. И я душой готова отпустить её в любой момент, лишь бы помочь избавить от мучений бренного физического тела. Или отпустить лишь просто потому, что так выбрала ее душа. Принять выбор ее души с любовью… И становится все более ясным, что страдание, боль утраты идет не от души, а от наших мирских привязок. И я плачу от того, что скоро она освободится. И мне идет образ, как мы с ней вместе кружимся, словно танцуя, словно я провожаю ее в необыкновенной радости. Вокруг медленно собираются какие-то люди…её мама (моя прабабушка), мой дед, которого я уже несколько дней “вижу” на тонком плане ждущего с цветами. Именно поэтому я начала срочно покупать билеты. Может, именно поэтому у меня никак не получалось купить билеты на этот четверг…

— Когда ты пойдешь? — снова слабо приоткрыв глаза, говорит мне бабуля.
— Куда? Домой сегодня? Сейчас? Или назад когда полечу? — пытаюсь ее понять я.
— На танцы когда пойдешь? Танцы? — и бабушка словно одобрительно пытается мне показать всем своим взглядом, что танцы — это очень хорошо.

Когда я ждала ранний утренний рейс в здании нового терминала Шереметьево, я смотрела сквозь огромное окно зала ожидания на взлетающие самолеты, на стройку, на восходящее и всё ярче светящее солнце. И молилась, и боялась опоздать, и одновременно знала, что прилечу “вовремя”. Её душа “пообещала” меня “подождать”. Слезы непроизвольно катились градом по щекам… И тут справа от меня к окну подошел пожилой мужчина и тоже на несколько секунд посмотрел вдаль. И у меня в очередной раз случилось дежавю. И я словно встрепенулась и поняла, вспомнила, что я это когда-то в какой-то реальности уже переживала и видела. Ощущение, может, пары секунд или даже одной секунды, что времени нет. Что есть вечность и есть лишь момент здесь и сейчас, а вся наша жизнь в режиме “реального” времени есть ни что иное как осознавание и полное проживание себя в этих моментах.

Нам кажется, что в нашей жизни мало времени… да, бесспорно, вот мне за 30, и из моей жизни уходит всё больше близких… И время с каждым годом будто летит быстрее. На самом деле в нашей жизни мало осознанно прожитых моментов с нашими близкими. Моментов, где можно просто смотреть друг другу в глаза, ничего не говорить, а просто улыбаться — ведь мы выбрали друг друга в этой жизни для одной единственной цели: через другого ещё глубже познать самого себя…

П.с. В этом году около дома бабушки расцвело очень много белой сирени. Как никогда. Жаль, что в реанимации цветы запрещены… но ведь мы всегда можем учиться растить в садах своей души всё больше и больше цветов. Хочется прожить еще несколько осознанных моментов с бабулей. И завтра — новый день и очередной шанс таковой осознанности, и, может, мне удастся посадить еще один — пусть и небольшой — цветок в моем саду?

Ты есть Господь…

Стихотворение, которое неожиданно родилось сегодня в электричке по дороге домой. Я чувствовала, что непременно нужна фоновая музыка…и вот что спонтанно получилось 🙂

Мы каждый день мечтаем по-немногу:
Мы строим планы и торопимся успеть,
Наивно полагая, что свою дорогу
Нам удалось упорством одолеть.
И мы гордимся каждым штурмом взятым
Препятствием, что было на пути,
Мы показать готовы раны и заплатки,
Какой ценой мы это всё прошли!
Да, пусть нам хватило мужества и веры
Подняться там, где всякий мог не встать,
Простить, оставив напрочь всю надежду,
Которую никто не смог нам снова дать.
Не стоит “хвастаться” своей тяжелой долей,
Тем более подспудно горевать,
И жаловаться, что будто мы безвольны,
И что от жизни мы привыкли отгребать.
Всегда дается столько человеку,
Насколько он способен пронести…
Печалей, радостей сквозь воплощение это,
Не растеряв любовь и веру на пути.
Мы чувствуем в себе большую силу
И знаем, что она нас проведёт…
Туда, где лишь над сердцем есть мерило:
А сколько в нём любви живёт?
Впускаем в сердце свет, чтоб залатались раны,
Чтоб засияла солнцем раненая грудь,
Чтоб вспомнил ты — ты выше свадхистаны,
Ты — есть Господь, что выбрал этот путь.

Музыка: Игорь Крутой
Стихи: Лира Любви
15.05.2018

Русский рок, или диванная лирика.

Решили мы спонтанно отметить Ксюхину денюху на концерте Чижа. За 300 км от Мюнхена поехать к баварским “соседям”. В Штуттгарт — это столица соседней федеральной земли, где проживают швабы — самый экономный (я бы даже сказала, жадный) народ Германии. С ночевкой, разумеется. Комната в отеле на четверых в ж@пе мира, но зато недалеко от концерта, ну минут 15-20 пешком.

Пока мы ехали на машине, болтали о своем, девичьем, и хохотали, мимические мышцы лица уже прилично так натренировались и изрядно болели. Леська подогнала в машину песни Чижа, чтобы мы привыкали, вспоминали слова (память-то уже не та) и настраивались. Я лично песен их не особо и знала, ну самые яркие “А не спеть бы мне песню о любви” да “В каморке, что за актовым залом репетировал школьный ансамбль, вокально-инструментальный под названием Молодость…” Эх, много всяких песен, конечно, Чижом написано. Грустных и веселых, матерных и не очень. Но все о жизни. Баварские зеленые луга и поля сменились холмистой местностью — прям почти другое государство. А вот и Штуттгарт. Какая-то промышленная зона. Но пофиг, мы же не на город приехали смотреть, а Чижа слушать.

Припарковались около отеля, переходим дорогу, тут мужики какие-то идут и на нас глазеют. Баварцы так обычно не делают, поэтому Ксюха радостно воскликнула: “Вау, да тут нормальные мужики живут, на женщин заглядываются!” Мы начинаем хихикать, ибо всё равно же они ничего не понимают, а мужики в это время начинают между собой тоже неожиданно для нас говорить на русском. Ну а что делать? — слово не воробей. Это, можно сказать, комплимент им в данном случае.

Мы немного опаздывали, но концерт есть концерт. Нужно попудрить нос, накрасить губы и хоть немного расчесаться. Вёл на концерт нас, разумеется, навигатор google maps. Кратчайшим путем, через дворы и улочки. Вот город другой и всё, как будто совсем и не Германия. На самом деле архитектура домов совсем другая, действительно ощущение неБаварии. Город к тому же стоит на холмах, видны виноградники…

Мы пришли по назначенному адресу. Смотрим, около этого здания играет какая-то арабская музыка, а за углом курят турчанки с повязанными на головах платками.

— Девки, нам точно сюда! — радостно сообщила именинница, пока мы переходили дорогу. Внутри здания действительно было много турков или арабов, громко играла восточная музыка, какие-то официанты бегали с подносами с едой: все факты указывали на празднование восточной свадьбы.

Ксю в замешательстве смотрела на телефон и гугл-мэпс, который упрямо говорил, что Чиж прячется где-то здесь.

— А почему бы и нет? — сказала я, — я вот никогда не была на такой свадьбе, можем и здесь остаться.

Мы обреченно вышли из здания, на улице курил русский народ, поэтому в наших сердцах снова затеплилась надежда. Когда мы увидели машушего нам с возгласом “Оооо, Мюнхен здесь!” знакомого Николая, который занимается концертами, вообще вздохнули спокойно, поняв, что мы прибыли в верное место назначения.

Концерт Чижа, Штуттгарт

Чиж (солист Сергей) скромно сидел с гитарой на сцене и пел одну песню за другой. Периодически люди приносили ему записки с вопросами, на которые он лаконично и по возможности весело отвечал. У меня было ощущение, что мы пришли просто посидеть и послушать какого-то нашего давнего знакомого, и вот он приехал, и мы сидим все вместе, собравшись, подпеваем его песни. Прямо перед нами сидел мужик лет 40-ка, его так перло от музыки, что в нем, сидящем на стуле и активно поющем, танцевала, казалось, каждая клеточка его тела. Девчонки пили вино цвета мочи из пластиковых стаканчиков, я пила безалкогольный пивасик цвета чуть потемнее. Концерт становился с каждой минутой веселее, судя по реакциям и болтовню моих девочек. Их так развезло, что они решили непременно поехать после концерта в центр Штуттгарта, понятия не имея, ГДЕ мы вообще сейчас находимся, найти веселое диско (!) и тряхнуть стариной, точнее своим телом. Много раз, чтобы получился задорный танец. Куда мне деваться? Трясти стариной вместе с ними, разумеется.

Мы вышли на улицу, Ксюхи уставились в телефон в гугл мэпс в поисках бара или диско, который ещё не закрыт или уже открыт. Протискиваясь сквозь толпу, я воскликнула:

— О, трава, народ, у кого трава, дайте нам?! — пошутила я, ибо в “лесу было накурено”, и это были явно не турки, разговаривающие на русском.

Пока мы смотрели, куда нам ехать, к нам подошел пацанчик, по-товарищески приобнял и сказал:

— Девчонки, пошлите с нами. У нас пиво, гитара, русский рок, романтика, песни будем петь!
— Пошли! А куда? — радостно подпрыгнули деффки и уже поперлись следом за новым “другом”.
— А, тут за углом…
— За углом?! — возмутилась я, — Вы чё серьезно собрались идти за угол?! — пыталась образумить я своих пьяных бесшабашных подруг.
— Катька, ты чё, боишься, что тебя изнасилуют?! — поржала надо мной Оксанка.
— Да, я вот боюсь! — сказал во мне инстинкт самосохранения, выработанный четко и надежно ещё во времена моей орской молодости.

Девки дружно захихикали, будто намекая на то, что изнасилование в нашем возрасте можно воспринимать как комплимент и оказанную честь. Я поплелась за нашей дружной компанией в индустриальные дебри Штуттгарта в поисках русского рока, романтики и многообещающих приключений на задницу.

Мы пришли “за угол”. Десять часов вечера. Какой-то заброшенный темный закуток, по обеим сторонам — бетонные стены, в середине — заброшенные и давно заросшие рельсы, недалеко — многоэтажка. Вокруг — 12-15 мужиков, одна девчонка, ящик пива и — действительно ! — гитарист с гитарой. И мы.

— Проходите, садитесь вот на ДИВАН, — предложил нам кто-то по-хозяйски. В темноте, приглядевшись, я-таки узрела кучу какого-то хвороста, на которую, к моему удивлению, ломанулись мои девки и пытались усесться. И это — женщины за 30, матери…смутно промелькнуло у меня в голове, не желая никак в ней укладываться. Чего творит с людьми алкоголь. Или это я действительно такая шугливая и мнительная со своими страшилками и жуткими историями в голове?…

Я стояла у подножия этого “заугол” и не решалась идти на диван. Рядом со мной стоял какой-то пошатывающийся чувак с пивом:

— Пиво будете? — предложил он мне.
— Не, спасибо, я не пью.
— А у нас в машине винцо есть, открыть?
— Не-не, я ваще не пью. Отпила уже свое. — На что мой собеседник словно начал усиленно вглядываться в моё лицо в темноте, пытаясь, видимо, найти и разглядеть мою “отпитость”.

Гитарист и прочие певцы начали устраиваться — кто стоя, кто сидя на пеньках — напротив “дивана”, ну то бишь зрительниц. Мне ничего не оставалось, как тоже пойти на это ложе. Слушать и петь русский рок. Пацаны запели офигенно, надо сказать, абсолютно не хуже Чижа. Очевидно, они часто тренируются и дают вот такие диванные гастроли. Видимо, на звук гитары и многочисленные басы начал подтягиваться народ. Неподалёку от нашего дивана, на котором сидели, не шевелясь, четыре оренбургских девчины, стояла уже приличная толпа и подпевала песням ДДТ, Мальчишника, Цоя, Сектора газа, того же Чижа…

“…Взлетев на прощанье,
кружась над родными,
смеялась я, горя их не понимая,
Мы встретимся вскоре, но будем иными…
Есть Вечная Воля. Зовёт меня стая…”

“…нас окутает дым сигарет,
Ты уйдешь, как настанет рассвет,
И следы на постели напомнят про счастливую ночь”

“…он не помнит ни чинов, ни имен,
Он способен дотянуться до звёзд,
Не считая, что это лишь сон,
И упасть опаленным звездой
По имени Солнце…”

Пацаны (не те, что певцы, а те, что скорее с бутылками) решили сесть между нами, девочками. Ибо так теплее. Пришлось двигаться.

— Как вы тут блин сидите?! Ветки же колючие и в ж@пу втыкаются!
— Ну ты, главное, сядь поудобнее и не шевелись, — засмеялась я, глядя на соседа с бутылкой справа.
В это время ребята пели «Лирическую», я вовсю подпевала.
Сосед спросил меня:
— А кто это пел?
— Высоцкий, — сказала я и подпеваю дальше.
— Ты че и такие песни знаешь?!

— …Эх, девчонки, где же вы были пару лет назад!? — грустно протянул Леськин собеседник.
— А что?
— Моя девушка ни в какую русский рок слушать не хочет, а вы еще и все песни знаете. Она меня на Октобефест постоянно таскает, а я не хочу.

— Кабана, кабана, давайте кабана, — вопила Ксю, имея в виду небезызвестную песню Сектора газа. — Я ядрёный как кабаааааан!…

Когда гитарист заиграл знакомые аккорды, а два лысых певца затянули басом “Кабана”, Ксю всем своим видом и телом выражала эмоции счастья. Мне казалось, она сейчас его завалит и покроет поцелуями от переполняющих её эмоций. Да, иногда женщину можно сделать счастливой именно таким непредсказуемым образом.

После 2,5 часов песен, а гитарист реально знал ВСЕ те, которые знали мы (но все его песни мы не знали), мы все засобирались расходиться. Мы — в наш отель, пацаны ставили пустые ящики с бутылками из под пива назад в свой микроавтобус около “зауглом”, они были, как оказалось, из Ульма (близлежащий небольшой город недалеко от Штуттгарта).

— Девчонки, давайте хоть номерами обменяемся?! Вместе к озеру на гриль будем ездить?
— Семьями дружить? — спросила я, — ибо почти все, судя по кольцам, были женаты. Кроме спрашивающего.
— Далеко однако, нам из Мюнхена на гриль ехать, — отшутилась Леська. Все понимали, что никто никого больше не увидит. Попели и ладно. Ксю по пьяни таки оставила свой телефон.

— А прикиньте, я когда мимо вас проходил, — сказал один из наших соседей по дивану, думаю, позову девчонок, ну нам же зрители нужны, ну и с девчонками веселее! Потом смотрю — нееее, бесполезно, такие за угол не пойдут. А они взяли и пошли!!!

Мы дружно расхохотались.
Вот-вот, я тоже от нас не ожидала, что мы пойдем просто так за кучей взрослых мужиков и гитарой за угол, а мы вот да… как же без приключений?!

Мы распрощались, поблагодарили сердечно за сей необыкновенный концерт за углом, побрели назад к отелю, где вчетвером ещё продолжили наш девичий банкет. Пляски, песни хором и кувырки по всем четырем кроватям под “Тополиный пух”, “Медляк”, Петлюру и, разумеется, Сектор газа…

Интересное восприятие тех же самых песен, но с совершенно другого ракурса: вроде и какая-то ностальгия, юношество, но и одновременно такое четкое осознание: насколько нас с детства программирует культура на жертвенность и страдание, пафосность в чувствах. Мы привыкаем к понятию “любви” как чему-то выстраданному, трагичному, часто недоступному, тому, что нужно заслужить. А вовсе не ощущение бесконечного счастья и наполненности радостью, от которой прёт и которой хочется делиться. И об этой трагичности — большинство песен российской и советской эстрады. По крайней мере так было. Сейчас вроде ещё много секса добавили, особенно судя по клипам. Хоть реферат об этом пиши. Да даже на курсовую потянуло бы. “Жертвенность и концепт безответной и/или несчастной любви как основа российской ментальности”. Это, товарищи, было бы очень серьезно, это вам не диванная лирика 😉

«Пианина»

На Рождество я скромно попросила деда Мороза, точнее Санта Клауса, ибо они приходят в разное время, а Санта приходит-таки раньше, подарить мне синтезатор, типа буду музыку создавать. Наобум. Чтобы хоть что-нибудь креативно творить. Неожиданно для себя у меня такое желание возникло, будто мне это попробовать нужно. Торговый представитель Санта Клауса странно поднял брови и подозрительно на меня посмотрел. Ибо в музыке я НОЛЬ. Я только знаю, что есть семь нот. Ну и еще пару страшных слов слышала типа сольфеджио и аккорды, без их конкретного значения, разумеется. Посмотрев внимательно на его реакцию, я поняла, что идея вообщем-то дурацкая и бессмысленная…

В детстве родители как-то и не думали отдавать меня в музыкальную школу. Дома у нас был своего рода а-ля “музыкальный центр” — на самом деле проигрыватель пластинок с усилителем звука: к нему можно было подключать колонки или наушники. Он “проигрывал” Добрынина, Розенбаума, Битлов и прочую “какую-то” музыку с пластинок, если они были не очень поцарапанными. А еще на некоторых из них были детские песни. Я часто, бывало, напяливала наушники, включала “Песню мамонтенка” или “Облакааааа, белокрылые лошадки” и напевала себе под нос. Видимо, напевала я как-то не очень, что папа как-то сказал, что со слухом у меня как-то не сложилось, не срослось. Ну и ладно. Беда что ли? Не всем же дружить с музыкой — я и так в школе хорошо училась. А тянуть “Не плачь, еще одна осталась ночь у нас с тобой” и рыдать вместе с Булановой можно и под кассету тоже.

Мне всегда казалось, что музыка и музыкальная школа — это для каких-то особо одаренных слухом детей и очень талантливых. Ну или детей музыкантов, как вот Орбакайте у Пугачевой, ну или сын Газманова там… Помню, одноклассница моя в музыкальную школу ходила и всегда о ней сокрушалась, что много времени уходит и вообще зачем это всё, но НАДО закончить. А ещё кто-то мне сказал, что для пианино, например, нужны обязательно ДЛИННЫЕ пальцы. Иначе всё. Пипец. Накрылась вся игра медным тазом. И длина моих пальцев, как вы уже догадались, оставляла желать лучшего. Да и в советской и постсоветской школе, например, учитель музыки в силу эдакого сложившегося стереотипа скорее вызывал некую жалость, чем восхищение. Типа его, беднягу, “держат” в школе, потому что надо, потому что гороно (городской отдел народного образования) так постановило, а на самом деле никому это не нужно.

Такая вот грустная история с музыкой сложилась у меня в голове. Хотя музыка в квартире звучала практически всегда, поэтому мой жесткий памяти забит порой такой фигней в стиле “Я тебя нарисовал, только так и не познал своей мечты”, “А я нашел другую, хоть не люблю, но целУю…” или типа там “Гранитный камушек в груди”. Мы целый ремонт под эти два альбома в квартире делали: на одной стороне кассеты, купленной где-то в киоске на рынке, — “Нэнси”, а на другой — “Божья коровка”. Ну и вся эта попса из “Примите поздравления” на “третьем” местном телеканале “Регион”. Лишь потом, несколько лет спустя, я открыла для себя более “шедевральные” вещи типа Элтона Джона или Queen. Слава интернету, воистину слава!

Но несмотря на отсутствие слуха, Катерина всё равно распевала разные песни на уроках физкультуры, когда мы на лыжах зимой ходили в леспосадку наворачивать круги на время. Иван Иваныч (физкультурник) меня не особо любил, ибо спортивной сноровкой я не отличалась, по 10 минут стояла боялась перед тем, как с горы на лыжах съехать, зато вот…шла одна из последних и вместе с другими пела на весь лес. Разве это не радость?! Пришлось Иванычу перед выпускным мячик баскетбольный купить. И коньяк. Типа моральный ущерб за мои хихикания, нытье и нерешительность. Пела Катерина и в автобусах, когда мы в школе ездили на картошку. Не одна, естественно, а хором. «Споем жиган, нам не гулять по воле…» Творческая самодеятельность продолжалась и на первых курсах универа — что мы там только не пели на немецком и английском, даже немецкие частушки! Немцы отродясь таких песен не слышали! 🙂 Ну немцы, в отличие от нас, и в преподавательских туалетах водку для храбрости, конечно, тоже не пили.

Лирическое отступление получилось нехилое такое. Ну так вот, какова была моя радость, когда я всё-таки распаковала рождественский подарок и увидела эдакое мини-пианино! Ну по крайней мере клавиши очень похожи, вы ж понимаете, такой специалист, как я, сразу сходство найдет. Я аж расплакалась, ей Богу. Для меня это что-то такое действительно волшебное и доселе будто недосягаемое: Катерина с отсутствием слуха и длинных пальцев, но с наличием длинных и мешающих сему предстоящему волшебству ногтей с одной стороны, и такое сложное на вид пианино — с другой. Зачем ему столько клавиш, если нот всего семь?…

Я тут «выучила» благодаря Ютубу играть припев «Миллион алых роз» Пугачевой, ну очень по-простяцки. Всё так медленно у меня продвигается, пальцы мои короткие пытаются сесть на шпагат или встают врастопырку ну очень криво, мышцы пальцев болят (я вообще не знала, что там столько мышц!), но я всё равно радуюсь, как дитя! Потому что такое охе@енное осознание, что своими пальцами ты творишь музыку, это что-то очень крутое по ощущениям, ну по крайней мере для меня! Ощущение Творца!

Никогда бы не подумала про себя такое. Я до сих не могу поверить, что у меня есть эдакий музыкальный инструмент и что я вообще «интересуюсь» музыкой )) Что-то такое странное и в то же время неожиданное, я не знаю, зачем это мне, мой ум никак этому «практического» применения не найдет. Но ощущения радостные, а разве есть что-то важнее радости изнутри?! Это единственный индикатор “верного” направления движения, даже если для ума оно в “никуда” на первый взгляд. Не случайно, видимо, в последнее время мне посчастливилось обнять двух замечательных музыкантов — Деву Премал и Надежду Шестак. Они меня, по ходу, чем-то таким волшебным “заразили”. Надеюсь, это не больно и лечится.

Дорогие и родные, прошу вас, пробуйте что-нибудь творческое! Мы сами перекрываем себе путь радости своими страхами, неверием и из-за боязни насмешек или осуждения. Мы словно клешнями своих программ цепляемся за стереотипы и образцы, мы создаем кумиров. Сбрасывайте с себя осознанно этот груз, когда замечаете в себе ощущение недостойности, неуверенности, страха или осуждения. Прям хватайте его за горло, за хвост, за руку, посылайте им любовь и благодарность, принятие. И прям сразу следом повторить про себя «Я люблю себя», «Я разрешаю себе заниматься тем, что хочет моя душа», «я верю в себя», «я доверяю себе», «я разрешаю себе быть собой». Пусть вы повторяете яко бы просто слова, но это и посыл любви, и энергии самому себе!

Не бойтесь, пробуйте… даже если это кажется странным и абсолютно невыгодным и бессмысленным: шейте себе и куклам платья, вышивайте крестиком, делайте аппликации, танцуйте танец живота, режьте красиво морковку с огурцами и фотографируйте, плетите макраме, бисером или косички своей дочке, сажайте цветы, выпекайте торты, рисуйте и красьте, лепите из пластилина или теста, клейте обои — мир творчества и фантазии бесконечен. Маленькая искренняя радость на самом деле приносит большое расширение Души. Даже если для этого придется-таки упразднить любимые длинные ногти…

На ощупь в пространстве…

Навеяло, пока ехала в поезде… 🙂

Мне бы неба глоток и отрывок от Света,
Чтоб теплом осветить темный сектор Души.
Я кричу в темноту и не слышу ответа,
Я ищу здесь себя. Как частицу в глуши.

Расширяя пространство обломками страха,
Очищая миров первозданный мотив,
Открывая завесу закрытого глаза,
Я иду в пустоту и пытаюсь найти.

Я впускаю в себя образов тонкие грани,
Отпускаю контроль и в пространстве плыву.
Я боюсь, что мой ум меня снова обманет,
Пеленой наполняя мою пустоту.

В грубом танце теней появляется проблеск,
И внутри я рисую сиянья следы…
Я боюсь, что порыв мой будет не понят.
Расшифровки, посланья, сигналы, ключи…

Как назвать все словами — увы, я не знаю.
Превращаясь в слова, обрывается нить.
Но не та, что мы глупым умом понимаем,
А которой в пространстве нельзя уловить.