Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Душа играет тысячи ролей.
В костюм земной на время облачаясь,
Во тьму кромешную отважно погружаясь,
Она всего лишь хочет стать сильней.

Душа снимает фильмы о любви.
Любви земной, где ревность и страдания,
Обида с болью, зло, разочарование —
Где кажется, что будто мы одни.

Душа рисует “страшные” миры.
Война, землетрясения, убийства и потери…
И мы, послушные, в дуальность нашу верим,
И эти опыты нам были всем нужны.

Душа порой нас за руку ведет.
Нас сводит вместе словно в откровение,
Что все вокруг — лишь НАШЕ отражение,
Иллюзия, что каждый создает.

Вчера в очередной раз красила себе волосы, Вот и навеяло…

В детстве я любила шить куклам одежки и даже вязать — и мне казалось, я буду модельером. В школе у меня был интерес к математике и иностранному, любила писать сочинения и ненавидела — изложения, куда идти учиться после школы — не знала. Пробовала представить себя переводчиком или каким-нибудь экономистом. Про инженера даже не думала, ибо для меня существовал образ-стереотип: инженер — это как моя мама (а чертить как она я вообще не люблю да и не умела так хорошо на черчении), ну или на заводах инженеры. Отец мечтал видеть меня адвокатом с длинными волосами, который катается на мотоцикле, в то время как я терпеть не могла историю и правоведение. Бабушка разрывалась между желанием видеть меня женой офицера, ветеринаром (потому что я кормила дворовых собак и гладила всё монхатое, что попадалось мне под руку — не поймите превратно) и парикмахером. Ибо я и стригла их с дедом обоих, и красила саму себя. Красила, к сожалению, хной. К сожалению, потому что пару месяцев спустя мне надоело быть рыжей, и я снова хотела быть русой блондинкой. Ну девушки, чья рука когда-либо касалась хны, уже догадались, что из этого вышло.

Своей стрижке made by Cat a la «разбуди меня в 4, я коров пойду пугать» дед всегда искренне радовался, ещё б: посиди на стуле два часа, укутанный простыней! потеешь как слон и наблюдаешь, как твоя внучка колдует вокруг тебя ножницами, стараясь не отрезать твои уши, — тут любой прическе рад будешь, лишь бы закончилось уже это всё. Но дедуля мой, казалось, был невозмутимым йогом:

— Пойдееееет, под фуражкой не видно, — дед радостно поглаживал перед зеркалом свой чуб, зачесанный мною старательно на бок.

А про покрасить волосы…Дело было зимой, с утра идешь в школу — темно. А я все выходные краской с базара между прочим красилась. Причем несколько раз. Ибо после первого осветления таблетками гидроперита и прочего химического оружия для женщин на меня в зеркало смотрела не совсем та блондинка, которую я ожидала встретить в отражении после принятия душа. А эдакий желто-рыжий цыпленок: корни почти белые, а дальше — я не знаю, как называется этот яркий цвет, но мне лично напоминал пи@&ец. Благо, мой экспериментальный отдел разработок в моей дурной голове проводил свои опыты только по выходным. А что нам, кабанам: в школу только в понедельник — еще три раза можно перекраситься. Чё, я зря что ли деньги с обедов школьных на краски с базарчика копила?!

И 15-летняя Катенька шла на базар и выбирала цвет краски по тетечкам на коробочках. А что, не логично что ли? Это другие вона ходят с дурацким цветом — я же умная и подкованная, я не в первый раз крашу, в этот раз всё получится! Если меня кто-то из парикмахеров читает, я представляю, как им сейчас плохо и весело одновременно. И слышат, наверное, такие истории очень часто, начинающиеся словами «…да что-то решила САМА волосы покрасить…»

Вообщем, на первых двух уроках было темно. А как совсем светло стало, Тема посмотрел на меня и сказал, что я выгляжу как русалка:
— Кать, у тебя чё волосы зеленые? — с Темой мы дружили и сидели вместе.
— Я пепельным красила, если чё!
— Да я те отвечаю, зеленый!

Ну подумаешь, немного отлив зеленоватый, но не зеленый же! Мда, но и далеко не пепельный как у тетечки с коробочки. Вообщем, парикмахером мне не стать.

Помню, в 10-ом классе я почему-то резко решила стать хирургом, села усиленно изучать биологию, разбираться, кого с кем можно скрещивать и какие семейства кроме паслёновых наиболее предпочитаемы травоядными. Своим интересом я вызвала своего рода временное особое почтение в глазах нашего школьного биолога — Лилии Антоновны. Одновременно меня интересовали гороскопы и книжки веселого психолога Козлова. Когда дело дошло до углубление в химию — валентность каких элементов позволяет им очень сильно сближаться и образовывать соединения, как правильно расставить циферки в химических формулах да еще и соображать, что здесь вот-вот непременно что-то выпадет в осадок помимо моего воспаленного мозга — моё усердие поутихло. И я поняла к тому же, что не готова каждый день работать в крови. И вдруг кого не спасу? — и так много раз, это какие же ж муки совести и чувство вины, что ты, может, херовый хирург? Да ну…пойду все-таки на переводчика.

В итоге Кэт выучила язык, так сказать, и с помощью языка на Неметчине стала таки инженером, которому чертить не надо и на заводе на мужиков материться тоже не надо. Параллельно она еще и в Мастера пошла и учится штуки всякие интересные в себе и других видеть и чувствовать. Путь этот тоже непростой был, а через сотни книжек по саморазвитию, так сказать. Но только активные действия и работа над собой приносят результаты, как оказалось.

Иногда я пишу эти самые истории, которые вы читаете. Они приходят потоком одновременно и собираются из каких-то малых крупиц, ощущений, воспоминаний. Казалось бы — вот оно, что приходит само, без особых усилий, без напряга, без необходимости черпать где-то новые знания. Но нееет, моё Эго в это не верит, как Душа не старается…

— Ну какое это занятие, я тебя умоляю?! Записулечки какие-то. Прям вот всем надо знать, какие у тебя мысли, чувства и прочие разносторонне озабоченные тараканы в голове…
— Но тараканы иногда по ходу обжираются каких-то странных мелков и рисуют цветными карандашами, получается очень даже неплохо, заставляет людей улыбаться, ммм?
— Это СЛУЧАЙНО так пару раз получилось. Да, бесспорно — у НАС с тобой есть чувство юмора и умение смеяться над собой. Но этим деньги не заработаешь.
— никто же тебя не заставляет всё бросать и лежать на диване в ожидании музы! Я говорю о позволении просто хотя бы иногда расслабиться и делать то, что просто льется
— ну в принципе можно, когда есть время! Давай лучше о работе подумаем: как будем продвигаться куда-нибудь в менеджеры, ты же умная баба — душа (хотя нет, точнее я, скорее умное). Мы вместе ого-го чего можем добиться, а? И на хрена ты, спрашивается, столько лет училась и пахала?
— и зачем нам всё это надо? есть куча путей и возможностей, о которых ты даже не подозреваешь…
— а они надежные?
— сколько тебе нужно еще доказательств того, что занятия тем, что тебе нравится, меняет тебя и твою жизнь всё более волшебным образом?…Разве ты не видишь взаимосвязи?
— я пока собираю факты, чтобы поверить. Я статист и аналитик, если чё
— так вера на то и вера, что ей не нужны доказательства!…

И вот так отсчитываются наши дни, в бесконечных разговорах, диалогах, в бездействии и неверии. Позволяйте Душе хоть немного творить. Даже если это 10 минут в день, даже если это приходит совсем внезапно и неожиданно, даже если это кажется глупым и бесполезным, даже если вы хотели помыть полы, даже если вы устали и это “как-то сейчас не вовремя”, даже если это не принесет желаемой выгоды и быстрых, очевидных результатов — следуйте своим порывам петь, танцевать, рисовать, лепить, шить, вязать, писать. Пробуйте, мы часто не замечаем наших очевидных порывов! Труднее всего поверить в свою уникальность, когда живешь в постоянных рамках программ. Но пока не попробуешь — не узнаешь.

Ну неужели это может быть игрой,
Иллюзией, из-за которой я переживаю?!
Всё может быть! Одно теперь я точно знаю:
Когда я вырасту, хочу я стать Собой!

Картинка из инета. Креативная математика

Осень, осень… лес остыл и листья сбросил

Сегодня вся лента пестрит о начале учебного года. И на меня тоже немного нахлынуло. Со школой у меня никогда не было ничего негативного (ну разве что за одним исключением, когда мне пришлось ее менять, и в связи с этим изменилась впоследствии вся моя жизнь — об этом как-нибудь потом расскажу) — в нее я ходила охотно. Я даже с нетерпением ждала своих 7-ми лет, чтобы в нее пойти. Наивная чукоRская девочка.

Родители отдали меня в самую «дурацкую»; как позже выяснилось, школу в нашем орском окружном районе. Хотя поблизости было их три…и одна из них считалась очень сильной. Помню, отец меня именно туда хотел записать, но они с мамкой как раз на тот период разо*рались, поэтому папаня послал нас всех вместе туда, куда мы сами «хотели». А «хотела» моя мама туда, куда пошли Васька и Оксанка — соседские дети. Батя на это обиделся и даже на линейку не ходил. Да и вообще в школе потом был всего один раз, да и то долго плевался. Но мне было в то время в принципе пофиг КУДА, главное — ведите меня уже куда-нибудь и дайте ЗНАНИЙ. С Васькой и Оксанкой было, конечно, веселее, ибо мы уже немного дружили, ну и попросились вместе в один класс.

Благодаря моему дедушке, который со мной в детстве много занимался, кубики всякие с азбукой мне сам «строгал», читать и считать я умела лет с 5. И по папиному примеру, у меня на толчке (его сленг) лежал сборник «Сказок народов мира»; который я почитывала в особо «напряженные» минуты моей жизни. Позже батя предлагал мне попробовать все на том же толчке покурить первую сигарету (потому что сам там курил), чтобы я не пробовала их где-нибудь «за углом». Но шансом я так и не воспользовалась. «Угол» был как-никак намного притягательнее. Но да, мы же о школе и чтении! Ну так вот первый мой класс в плане знаний прошел скучновато. Правда забавляло чтение на скорость: сколько слов в минуту — кому это надо? Сама система строгости и контроля меня как ребенка приводила в дикий шок. Особенно наша первая старенькая учительница — Нина Петровна. Учитель старой закалки, старого строгого советского воспитания и неподдельной агрессии, граничащей со злом на весь мир. Ну ладно, не на весь. Только на наш район — не думаю, что она дальше него куда-то выезжала.

Она херачила указкой по рукам непослушным пацанам так, что наш бедный Вовка Кaшин (до сих пор его помню, ибо личностью он был необычной, во всех «плохих» ее смыслах) ссал в штаны прямо на уроке. Ну, может, ссал в них еще и потому, что выходить в туалет на уроке категорически запрещалось.

Появился у меня в первом классе поклонник: Ванька с соседней пятиэтажки. Ванька был молчалив, темноволос, телом крепок и жутко симпатичен. А отец его работал машинистом поезда — жуть как интересно! Как тут не влюбиться-то? Ванька мне тоже тайно нравился, но любофф свою я никак не показывала. А все почему? — потому что СВОИ чувства он проявлял неординарным способом: он либо дергал меня за бантики и косички, либо подставлял подножки на перемене, когда Катя неслась по коридору. И Катя феерично распластывалась на полу, набивая синяки Любви. Какие после этого могут быть проявления чувств!

С Оксанкой куда мы только не записывались, ну это в классе втором уже было: сначала попытали счастье в местном Доме Железнодорожников: хотели танцевать! Но что-то растяжки у нас не хватило, хоть мы и тренировали шпагат и колесо в оксанкиной комнате — забраковали нас на смотрах. Эстрада накрылась медным тазом. Потом мы плели макрамэ. Потом пошли на курсы английского для детей. И даже сами складывали новые слова — да англичане в жизни бы до такого не догадались! И пытались на английском между собой общаться. Но с тем, чему нас там учили, особо размахнуться лексиконом :было сложно. Ну вот, к примеру: Mouse, mouse where is your house? I’m a little mouse — I have no house. Мда. Пацаны постарше обогащали наши знания более жизненно нужными речевыми оборотами: If you want a little brother, ask you father fu*k your mother. И дико ржали.

Я с нетерпением ждала 5-ого класса, типа придем на урок английского, а мы уже бац и слова разные знаем и весь алфавит. Но не тут-то было! В начале учебного года в класс вошла учительница, на вид бабулечка и, улыбаясь, сказала: «Guten Tag!» Поскольку я смотрела по телеку детскую программу «Утренний час» и там иногда были уроки английского, немецкого и французского, я сразу просекла, какая участь меня ждет. Весь класс за исключением нескольких человек был обречен на изучение немецкого. Эти несколько учили французский. Так начала разворачиваться моя судьба… Я бы сказала, скорее стал закладываться Путь моей Души 🙂

С почином, первоклашки! Терпения, родители! И скорейшего выхода из Матрицы.

О писать

Писать я, честно признаться, любила всегда. Сначала «все попало» писать, типа математику с доски списывать. А потом более выборочно: любила заметки какие-то делать, конспекты, стихи и песни собирала в блокнотики, дневники, любила сочинения писать. Это не уменьшило мою любовь к математике и физике, но как-то вот писанина всякая была мне проще. Или я математике себя не так доверяла: мол, как начнешься, сложная такая, а я тебя вдруг не пойму?! Побаивалась я ее такую, очень «умную».

По воле судьбы мне после 7-ого класса пришлось поменять школу. А 21-ая славилась в городе сильными учителями и умными учениками. Вообще она на самом деле тянула на гимназию, к тому же учениками занимались многие призовые места на городских олимпиадах. И я, конечно, школу немного боялась: ну во-первых, новый класс — страшновато немного. Я хоть человек и общительный, но все равно, мало ли что. Переживаешь же. Мы с бабушкой пришли на «собеседование», ибо просто так всех с «улицы» не брали. В 8-ом классе как раз классы разделяли по профилям: физико-математический, гуманитарный и химико-биологический (хотя говорили, что В-шки всегда самые типа слабые из гимназистов). Остальные буквы — это как наберутся, но это больше были те, что уходил после 9-ого в каблухи (училища) или техникумы.

Я хотела в класс физико-математический. Со мной разговаривала завуч по учебной работе и строго сказала: ты хоть по своим оценкам и отличница, но у нас школа сильная, и наш математический класс далеко ушел — они уже в 7-ом классе прошли курс стереометрии (раздел в геометрии). Учитель по математике сейчас в отпуске, так что я могу тебе предложить гуманитарный класс. Учительница здесь.

За мной пришла строгая на вид учительница лет 40-ка с небольшим, одетая во что-то консервативное и неброское, старомодные для того времени очки… И увела в класс. У нее были какие-то карточки, и она заставила меня писать тест. Раздала карточки, и нужно типа выбирать правильный ответ. Я как глянула на вопросы: там была такая «мелочь» как, например, написание «не смотря на» и «несмотря на» в зависимости от контекста. Слова, которые являются вводными, перемешанные с теми, которые никогда не выделяются запятыми. Исключения всякого рода русской грамматики (парашют через шю, цыган через цы, то же и тоже, «держать» 2-ого спряжения, хоть и на -ать заканчивается и должно быть 1-ого, вследствиЕ и в последствии и прочее). Я почему это так живо помню? — во-первых, я была в диком шоке: ничего себе тут программа 7-ого класса сколько нюансов знать предполагает! Во-вторых, это любимые темочки Ольги Владимировны, которые мы потом долбили в любое время учебного года. Типа для «повторения».

В то время я думала: неужели она нас за дебилов держит? Ну зачем сто раз одно и то же?! Но это потом принесло хорошие плоды в 11 классе. Видимо, это действительно так засело у нас у многих в классе, что мы выпускались действительно с хорошим уровнем русской грамматики, пунктуации и стилистики.

Возвращаясь к моему собеседованию с Ольгой Владимировной: мне казалось, что она вообще меня к себе в класс не пустит, но она лишь подметила с невозмутимым видом, что русский нужно подтянуть за лето. В итоге мне все равно пришлось подтягивать и русский, и стереометрию, потому что математика у всех до этого была одна и та же, как оказалось. Я часто думаю об этом «судьбоносном» решении завуча, благодаря которому моя жизнь сложилась именно так, как она сложилась на сегодняшний момент.

Ольга Владимировна — это был незабываемый учитель, влюбленный в русский язык, в русскую литературу, влюбленный в Пушкина и Белинского. Влюбленный в поэзию. Влюбленный в Льва Толстого, Солженицына и Астафьева. Виктор Астафьев тогда еще был жив, и она когда-то с учениками писала ему письмо, и он передал по радио ученикам 21-ой школы привет. Особенно Ольга Владимировна любила его военные рассказы. Когда мы писали диктанты или изложения — а литература у нас была 11 часов в неделю к 11 классу! — она читала отрывки с такой душой, с таким спокойствием и глубиной, что молчали все. Пусть пацаны и посмеивались над ней и называли «Лёлечкой», но когда отвечали на какие-то ее вопросы, то всегда относились очень к ней уважительно. Все чувствовали ее любовь к своему «предмету». Она даже на день рождения Пушкина цветочки живые в вазочке около доски рядом с его портретом ставила. Да, мы заходили на урок литературы в класс, офигевали, бросали друг на друга искореженные лица и тихонько хихикали. А ведь для нее это было ее душевным занятием. И все это чувствовали. Поэтому и уважали.

Благодаря ей, я, наверно, научилась анализировать вещи и видеть их с разных сторон. Научилась больше чувствовать и писать о своих или чужих чувствах. Потому что требуемые сочинения на 4-6 страниц из пальца не высосешь — либо пишешь от души свое, либо читаешь всех критиков, воруешь их идеи и лепишь что-то общее, которое могло бы удовлетворить нашего гуру. Первое шло всегда проще…

Помнится, в 9-ом классе Ольга Владимировна начала мне доверять. Думаю, мои сочинения ей нравились. Потому что она начала зачитывать мои отрывки. Типа интересное мнение или идея для размышления. Ну а карточки я ее по русскому, естественно за это время запомнила, так что было у меня с русским и литературой все хорошо. Как-то она сообщила мне, что я поеду типа от 9-х классов на городскую олимпиаду по русскому. Думаю, че я там забыла,бесполезная трата времени?! Это же теперь будут снимать с уроков — сиди, готовься с Ольгой Владимировной несколько часов подряд. Ну спасибо! Понятно, да…школе же нужно кого-то послать… Но почему меня?

Я старательно готовилась и прочитала все, что мне Ольга Владимировна дала. Олимпиада была в какой-то школе в городе. А я тут из нашего района ОЗТПовского приехала. Почти колхоз. Шучу 🙂 Помню, ну такие дурацкие вопросы там были типа объясните значения слова «деноминация» или «девальвация». Але, ребята, я в 9-ом классе и мне еще 14 лет, мне не до девальвации. У меня и денег-то своих нет!? Ну написала че смогла. Вот чушь, думаю. Спустя несколько дней мне «Лёлечка» гордо сообщает, что у меня, оказывается, первое место.

Я думаю, это первый раз, когда я реально немного поверила в себя. Благодаря ей. Благодаря «обстоятельствам». Благодаря себе. Поняла, что я себя жутко недооцениванию…

В том году узнала от одноклассницы, что Ольга Владимировна умерла… Видимо, вышла на пенсию, и смысл жизни потерялся. Мы все знали, что живет она со своей старенькой мамой… И я внутренне пообещала себе, что когда-нибудь напишу о ней пост, чтобы побольше людей узнало, что жил такой удивительный и безумно влюбленный в свое Дело Человек. Вот… 🙂

Нашла даже фотку на страничке — теперь уже — 3-ей гимназии, ах да, в тот год моего собеседования ей было 40 лет…

Физра

Спорт меня с детства как-то не особо привлекал. Не нравились мне все эти «вышибалы», где потеешь как слон, да и язык на плече. Или всякие догонялки. Мне нравилось что-то более прикольное, на мой взгляд. Что-то типа «Джон»: ведущий кидает по очереди каждому перед ним сидящему мячик и называет что-то о вымышленном человеке. Например, тебя зовут…(затем кидает мячик и называет какое-то любое имя). Тебе… лет. Ты работаешь… И так далее. Ну или в резиночку прыгать: там концентрация и навык важны. Тоже интересно. Но тут началась в начальной школе физкультура. И учителем к нас был пренеприятнейший Мавлон Дузбоевич. Да-да, Это имя отчество такие 😉 зараза, в голове сидит у меня, видать, крепко, что аж помню его. Три года у нас всего вел. Мавлон детей по всей видимости, ненавидел и на самом деле хотел быть по крайней мере офицером. Ибо у нас он устроил армию. Бегаем по кругу — на улице или в зале — из строя не выходим, не обгоняем. А теперь на корточки сели и гуськом пошли. Не отстаем! По кругу едем, круг не сокращаем. Пацанов особо дерзких мог и по лицу ударить, Ну как пощечину. Или просто замахивался иногда. А уж мы, девки, его и подавно боялись. У него был какой-то свирепый взгляд. Мавлон говорил с легким акцентом. На вид выглядел как смесь казаха и кавказца. Потом уже, много лет спустя, я слышала, что старшеклассники изукрасили его лицо и тело побоями — видимо, мстили или за себя, или за младших…

Моя первая попытка заняться немного спортом увенчалась походом на шейпинг, который проводили в местном санатории-профилактории в пару метрах от дома. Как-то после шейпинга я пришла домой и налопалась макарон по-флотски. Отец посмотрел на меня и сказал:

— ты ж на шейпинг ходишь! Худеть… А зачем нажираешься потом?!

На что я очень сильно обиделась. И «карьера» моя спортивная с шейпингом совсем не сложилась.

Потом, когда я сменила к 8-ому классу школу, я поняла, что физкультура бывает и по-другому, что можно бегать по полю своим темпом. Можно обгонять, можно отставать. И они еще сдавали нормативы — чудеса какие-то. Любовь к физической культуре у меня от этого почему-то все равно не вспыхнула.

В начале 11 класса подружка и одноклассница моя Катюха предложила ходить в ФОЦ. Это местный спортивный центр у нас на районе был, так сказать, — Физкультурно-оздоровительный центр — просто корпус из металлопокрытия, а внутри — спортзал, раздевалки и на балконе второго этажа — качалка. Туда мы и собрались. Катюха до этого занималась каратэ и безумно хотела поступать в Высшую Школу Милиции в Челябинске. Пришли мы к тренеру, мол возьми нас к себе…

Виталик выглядел не по-детски брутально: явно «перекачанный» качок лет 30, постоянно в майке, бритый наголо — он постоянно носил бандану, что придавало ему некую индивидуальность. В то время каждый «уважающий себя на районе пацан» носил короткую стрижку, спортивные штаны с корейского рынка с лейблом «адидас» двумя лампасами ну и шлепки с носками. А зимой соответственно — вместо шлепок — ботинки. Словом, Виталик был особенным.

— че пришли? Надеюсь, не на мужиков глядеть?
Мы, конечно, смутились…
— если хотите серьезно заниматься, будете делать всё, что я вам скажу. У меня кроме вас еще две девочки ходят. Занимаются серьезно.
— хотим!…

Виталик придумал нам программу: 10 кругов внизу по залу для разминки, тренажеры, потом снова 10 кругов. Поскольку в зале постоянно кто-то играл в баскетбол или теннис, то во время разминки в тебя периодически попадал мяч. Поэтому появилась еще одна задача — бегать так, чтобы мяч хотя бы не попадал по башке. Когда Виталик навешивал нам блины, мужики и пацаны тихонько хихикали, а мы — наивные! — в ужасе представляли, как мы тоже станем качками не «в тех местах». Но Виталика слушались. Проходили мы туда полгода, ибо потом начались подготовительные курсы с универ, Катюха занималась с репетитором по истории и праву… Как-то позже летом на дне Железодорожника я видела Виталика на сцене народной самодеятельности наряду с другими качками — у них была какая-то спортивно-стриптизная программа. Правда только до трусов. Дети же 😉 но и свою бандану Виталик тоже не снимал. Катюха так и не пошла на милиционера, потому что всё равно не прошла комиссию из-за плохого зрения, как бы хорошо она не «учила» наизусть таблицу с Ш и Б…

На первом курсе в универе у нас, как оказалось, тоже была физ-ра… На этот раз был не Мавлон, но очень на него по виду похожий. Хамид Вахитович. Правда, мужик очень сговорчивый. С моей одногруппницей Танюхой мы прочухали, что физруку можно платить в месяц что-то около 100-200 руб за местную университетскую качалку где-то в подвале, туда ходить, а от физры типа освобождение. Так мы и сделали. Времена менялись, в качалке были и девчонки тоже. Мы познакомились с кучей народу с разных факультетов и курсов — словом, было прикольно!

Здесь, в Германии я побывала в 3 фитнес-клубах, они ж так называются. То начинаю, то бросаю: единственное, в чем я постоянна — это перемены ; До фитоняшки — как до Китая пешком. Блины, «укутанные» в резиновые чехлы, чтобы удобно было таскать. Крутые тренажеры made in U.S.A. Коктейли, reception, клубные карты… Женщины, мужчины, девушки, пацаны, бабушки, девушки разных национальностей и цвета кожи. Качалка уже не та: нет тяжелой музыки в стиле Раммштайна, от которой хочется искать штангу и жать её, жать. Нет пацанов, которые подсказывают, где ты делаешь неправильно. Нет приколов и смеха. Нет громких мужских стонов и криков от удовольствия жима железа. Нет Виталика, от которого стройнеешь одним его взглядом… 😉

Чернокожая ностальгия

Чернокожие дни в моей жизни невольно продолжаются. Пока стояла на остановке, ко мне подошёл черный и спросил дорогу, а я местность не знаю. Решила помочь, посмотрела в гугл и в приложении транспорта, как ему ехать. В это время подошел водитель автобуса (у него там конечная) и сказал, что приложение слишком сложное — выдает 4 пересадки. А с ним он если поедет, то будет хоть и дольше, но проще.

— вы по русски говорите? — спросил водитель.
— ага
— (переходит на русский) я так и понял, по говору! Давно здесь?
— почти 11 лет 🙂 а Вы?
— оооо, да у Вас стаж! Я 19
— так у вас еще больше стаж!
— откуда Вы?
— с Орена
— ооооо, Оренбург! — восторженно протянул водитель. И я было уже собиралась спросить, что интересного он знает об Оренбурге, может, платок когда носил?… И тут возвращается чернокожий и приводит какого-то другого иностранца а-ля-Мохамед, который как и он, как и Гадя Петрович Хренова — потерялся. И просит меня тоже посмотреть ему адрес в картах на телефоне. Мохаммеда отправила куда надо.

Ко мне, видимо, вчера пришла муза. И пока что не уходит. На этот раз почему-то хочет рассказать про самогон. Наверное, потому что у моего школьного товарища сегодня день рождения.

Там где я выросла, молодежь в нашем поколении начинала пить алкоголь сразу с самогона. Пиво дороже — это раз. Только по праздникам типа день города, день молодёжи, день железнодорожника, день строителя — можно было в 14-15 лет у мамы взять денюжку типа на мороженое и прочую мутотень. А накупить Балтики 9-ки бутылки эдак две, солёных орешков на закусон и пару сигареток поштучно у бабулек у ларька. Только сигаретки у бабульки, которая тебя на районе не знает. А то расскажет всем другим бабулькам, ЧЕГО Катя у нее купила — а там уже эта система как поисковик без запроса работает: информация дойдет до всех, кому она не полагается. Особенно до моей бабушки. Возвращаясь к пиву: потом пиво совсем не концентрированное — на всех не хватит. А тут — роскошь: купил чекушку (0.5) 60%-ного самогончика, газировки Дюшес полторашку, которую производили местные чуть ли не за углом, два пластиковых стаканчика — и куча малолеток ужиралась в каком-нибудь подъезде в самое г@вно.

Чекушка самогона стоила 25-30 рублей по тем временам, а купить ее можно было у доброй тетечки в последнем подъезде соседней пятиэтажки. Она банчила не только самогоном, но и наркотой. Многих наших соседских пацанов моего возраста и старше уже давно нет в живых, именно по последней причине. У нее в тамбуре стояла железная дверь с маленьким окошком-решеткой: туда протягивали деньги, а обратно получали товар. Таким образом тётка защищала себя от нападения всяких сумасшедших алкоголиков или наркоманов. Видимо, про всё это знали местные менты: частенько около ее подъезда стояла и милицейская буханка — то ли дань собирать приезжали, то ли сами затариваться. Самогонка была подкрашенная, но страшно вонючая. Много лет спустя я попробовала коньяк, и он всем своим видом и вкусом напоминал именно эту самую самогонку. С тех пор я коньяк больше не пью.

Пацаны часто собирались у этого подъезда, потому что там тоже жил Шума — пацан деловой и чёткий, каким в орске быть обязан каждый уважающий себя «фраер»: носил штаны с лампасами, красиво сидел на кортах на лавочке, ходил на разборки, своим помогал, девки к нему такому, крутому тянулись — словом, пользовался уважением на районе. К тому же у него были Жигули, которые он водил, конечно, в 15 лет без прав, ибо были связи с ГАИ. Шума часто уходил в запои…и в итоге разбился в автокатастрофе.

Сашка был самым близким «корешом» моего школьного товарища Артема. С Темой мы сидели за одной партой в центре класса и исписали все тетради, начиная с конца, записками друг другу, а вечером могли по несколько часов висеть на телефоне. Сашка был очень дерзким и мало кому доверял — только Артему и своему брату Ярику. Неразлучные друганы бухали не по-детски, часто очухиваясь утром где-то в палисадниках избитые, без ключей и прочих личных вещей. Ну и без воспоминаний. Тёма завязал с алкоголем спустя годы таких приключений и до сих пор не пьёт, а Сашка отправился в мир иной лет 5 назад, буквально съеденный изнутри раком.

Весь мой подростковый период я провела, невольно слушая «блатные» песни. Дома я, конечно, слушала Элтона Джона и savage garden, ну и прочее модное в то время типа no doubt, Дельфина, Земфиру и Мальчишника. Но мой младший брат слушал свой «блатняк» намного чаще и громче, к тому же эти песни были везде — в маршрутке, в ларьках, в магазинах, на речке, у соседей, на школьных дискотеках, так что и так понятно, какими песнями занята моя память, от чего тает моё сердце и тело покрывается мурашками. Они, конечно, отреагируют с ностальгией на «май харт уилл гоу он», но лишь Владимирский централ или Разведенные мосты смогут окунуть меня в атмосферу меланхолии и в ощущение бесконечно томного страдания и тоски по любви. И сейчас, как и 15 лет назад, я слышу аккорды Кольщика… Для несведущих: кольщик — это тот, кто делает наколки в тюрьме.

Кольщик, наколи мне купола, рядом чудотворный крест с иконами…

Нарисуй алеющий закат.
Розу за колючей ржавой проволокой.
Строчку: «Мама, я не виноват!»
Наколи, и пусть стереть попробуют.

И легло на душу, как покой.
Встретить мать — одно моё желание.
Крест коли, чтоб я забрал с собой
Избавление, но не покаяние.

Однажды после очередного распития зимой в подъезде ядреного самогона Леха — наш одноклассник — предложил пойти всей толпой к нему. Ибо родаки куда-то свалили, а в спальне — понимаешь ли — стоит целая канистра бражки, и она «ПОЧТИ готова». Мы с девочками и так были косые, ибо за семечками на базарчик ходили уже очень криво и держались друг за друга, чтоб не долбануться башкой об лёд. А пацаны ничего так, бодрячком — у них тренировки-то больше. Пришли мы к Лехе. Он как открыл эту канистру — вонища жуть! А уж на вид — блевотина блевотиной. Но на халяву и пиво водка. Пацаны ужрались в зюзю.

Шли мы домой все вместе, в одну шеренгу, друг друга держа под руки. Пацаны периодически падали. Моя бабушка увидела нас с балкона и завопила на всю улицу: Господи, осторожно идите! Гололед-то какой страшный. После таких посиделок я старалась прошмыгнуть в свою комнату очень быстро, особо не разговаривая и практически не дыша. И спала с открытой форточкой, ибо в школу же с утра бабушка придет будить.

Надо Теме написать…поздравить с денюхой 🙂

Ностальгия по начальной советской школе

Сегодня ехала через центральный вокзал. Пробежала мимо какой-то забегаловки, а тааам!…запах подгоревшего молока и дешевого кофе. Ммммм…так пахла наша школьная столовая! Пока спускалась по эскалатору в метро, вся начальная школа промелькнула перед глазами.

Столовая наша была маленькая. И с первого класса мы в ней дежурили. Учительнице нашей, Нине Петровне, было тогда далеко за 60. Маленькая худенькая старушка с тонкими губами, накрашенными в розово-перламутровую помаду, и с сердитым взглядом. Ее огромную указку больше всего боялись пацаны, ибо по рукам попадало не по-детски. Меня Нина Петровна любила — ребенком я была любознательным, до знаний жадным и к школе хорошо подготовленным. Но боялась я ее всё равно.

Мои родители на собрания практически не ходили.
— ну что мне там сидеть час с лишним, если про тебя всё равно ничего не рассказывают! — сопротивлялась мама, — А про деньги на ремонт класса и школы я и так узнаю. Вон хоть от т.Гали или т.Вали (их дети, Оксанка и Васька, были в моем классе, а жили мы в одном подъезде).

Им-то хорошо, а мне потом приходилось в школе кучу пиз%юлей выслушивать, что моим родителям — безответственным — пофиг на свою дочь.
— Раз на собрания не ходят, пусть мама рисует плакат! — приказывала Нина Петровна с суровым видом.
Дома я целыми вечерами теребила маму, чтобы меня в школе оставили в покое. И мама тащила с работы кусок ватмана. И рисовала плакат. Чтобы учительница была счастлива.

Помню, приказала нам Нина Петровна строго-настрого принести макулатуру. Прихожу домой, говорю родителям, давайте макулатуру. Мне в школу надо. Срочно! Мама мне:
— я тебе целую кучу в прошлый раз отдала, у нас нет столько газет.
— но мне НАДО! У нас же есть газеты, которые вы уже прочитали!
— Роман-газеты я тебе не отдам, даже не думай! — возмутился папа.
Помню, я долго плакала, ибо боялась Нину Петровну, наивное дитя…

На дежурство в столовую нужно было уходить на 10 минут раньше до звонка со второго урока. Дежурили мы по двое. Там мы помогали двум толстым тетечкам-поварихам «накрывать на стол» — разносить по столам тарелки: обычно он состоял из какой-нибудь жутко не вкусной манной каши на воде с куском масла. Зато он был бесплатным, типа государственная дотация. Сплошной шик и блеск — ведь мы еще были октябрятами великого Союза.

После 10-минутной перемены дежурные оставались убирать со столов. Сначала мы уносили на кухню все грязные тарелки и отдавали их всё тем же тетечкам-поварихам. А они нам давали грязные тряпки, которые были в каких-то кастрюлях с хлоркой, и жутко воняли. Этими тряпками мы вытирали столы. Для следующих классов, которые ели после третьего урока. После этих тряпок мы бежали в туалет смыть с рук эту вонь. Но поскольку мыла нигде не было, то вонь держалась весь третий урок.

Дежурство на этом не заканчивалось, ибо после уроков нужно было мыть в классе полы. Холодной водой. Тряпки были хоть и погрязнее, но зато без хлорки.

Мама меня часто стращала пионерским галстуком, который мне придется гладить каждый день, когда я пойду в 5-ый класс. Мне даже было интересно, каково это — быть пионером и где разница между ним и октябренком. Но больше всего меня радовал тот факт, что мы расстанемся с Ниной Петровной. Пионером Я так и не стала. Не успела ни галстук поносИть, ни тем более его погладить. Даже в руках не подержала. Я не знаю, что было хорошего в других начальных советских школах, у меня лично — сплошной стресс ну и знания из учебников и друзья 😉 Спасибо школе за это тем не менее! Без нее я была бы не я…