Русский рок, или диванная лирика.

Решили мы спонтанно отметить Ксюхину денюху на концерте Чижа. За 300 км от Мюнхена поехать к баварским “соседям”. В Штуттгарт — это столица соседней федеральной земли, где проживают швабы — самый экономный (я бы даже сказала, жадный) народ Германии. С ночевкой, разумеется. Комната в отеле на четверых в ж@пе мира, но зато недалеко от концерта, ну минут 15-20 пешком.

Пока мы ехали на машине, болтали о своем, девичьем, и хохотали, мимические мышцы лица уже прилично так натренировались и изрядно болели. Леська подогнала в машину песни Чижа, чтобы мы привыкали, вспоминали слова (память-то уже не та) и настраивались. Я лично песен их не особо и знала, ну самые яркие “А не спеть бы мне песню о любви” да “В каморке, что за актовым залом репетировал школьный ансамбль, вокально-инструментальный под названием Молодость…” Эх, много всяких песен, конечно, Чижом написано. Грустных и веселых, матерных и не очень. Но все о жизни. Баварские зеленые луга и поля сменились холмистой местностью — прям почти другое государство. А вот и Штуттгарт. Какая-то промышленная зона. Но пофиг, мы же не на город приехали смотреть, а Чижа слушать.

Припарковались около отеля, переходим дорогу, тут мужики какие-то идут и на нас глазеют. Баварцы так обычно не делают, поэтому Ксюха радостно воскликнула: “Вау, да тут нормальные мужики живут, на женщин заглядываются!” Мы начинаем хихикать, ибо всё равно же они ничего не понимают, а мужики в это время начинают между собой тоже неожиданно для нас говорить на русском. Ну а что делать? — слово не воробей. Это, можно сказать, комплимент им в данном случае.

Мы немного опаздывали, но концерт есть концерт. Нужно попудрить нос, накрасить губы и хоть немного расчесаться. Вёл на концерт нас, разумеется, навигатор google maps. Кратчайшим путем, через дворы и улочки. Вот город другой и всё, как будто совсем и не Германия. На самом деле архитектура домов совсем другая, действительно ощущение неБаварии. Город к тому же стоит на холмах, видны виноградники…

Мы пришли по назначенному адресу. Смотрим, около этого здания играет какая-то арабская музыка, а за углом курят турчанки с повязанными на головах платками.

— Девки, нам точно сюда! — радостно сообщила именинница, пока мы переходили дорогу. Внутри здания действительно было много турков или арабов, громко играла восточная музыка, какие-то официанты бегали с подносами с едой: все факты указывали на празднование восточной свадьбы.

Ксю в замешательстве смотрела на телефон и гугл-мэпс, который упрямо говорил, что Чиж прячется где-то здесь.

— А почему бы и нет? — сказала я, — я вот никогда не была на такой свадьбе, можем и здесь остаться.

Мы обреченно вышли из здания, на улице курил русский народ, поэтому в наших сердцах снова затеплилась надежда. Когда мы увидели машушего нам с возгласом “Оооо, Мюнхен здесь!” знакомого Николая, который занимается концертами, вообще вздохнули спокойно, поняв, что мы прибыли в верное место назначения.

Концерт Чижа, Штуттгарт

Чиж (солист Сергей) скромно сидел с гитарой на сцене и пел одну песню за другой. Периодически люди приносили ему записки с вопросами, на которые он лаконично и по возможности весело отвечал. У меня было ощущение, что мы пришли просто посидеть и послушать какого-то нашего давнего знакомого, и вот он приехал, и мы сидим все вместе, собравшись, подпеваем его песни. Прямо перед нами сидел мужик лет 40-ка, его так перло от музыки, что в нем, сидящем на стуле и активно поющем, танцевала, казалось, каждая клеточка его тела. Девчонки пили вино цвета мочи из пластиковых стаканчиков, я пила безалкогольный пивасик цвета чуть потемнее. Концерт становился с каждой минутой веселее, судя по реакциям и болтовню моих девочек. Их так развезло, что они решили непременно поехать после концерта в центр Штуттгарта, понятия не имея, ГДЕ мы вообще сейчас находимся, найти веселое диско (!) и тряхнуть стариной, точнее своим телом. Много раз, чтобы получился задорный танец. Куда мне деваться? Трясти стариной вместе с ними, разумеется.

Мы вышли на улицу, Ксюхи уставились в телефон в гугл мэпс в поисках бара или диско, который ещё не закрыт или уже открыт. Протискиваясь сквозь толпу, я воскликнула:

— О, трава, народ, у кого трава, дайте нам?! — пошутила я, ибо в “лесу было накурено”, и это были явно не турки, разговаривающие на русском.

Пока мы смотрели, куда нам ехать, к нам подошел пацанчик, по-товарищески приобнял и сказал:

— Девчонки, пошлите с нами. У нас пиво, гитара, русский рок, романтика, песни будем петь!
— Пошли! А куда? — радостно подпрыгнули деффки и уже поперлись следом за новым “другом”.
— А, тут за углом…
— За углом?! — возмутилась я, — Вы чё серьезно собрались идти за угол?! — пыталась образумить я своих пьяных бесшабашных подруг.
— Катька, ты чё, боишься, что тебя изнасилуют?! — поржала надо мной Оксанка.
— Да, я вот боюсь! — сказал во мне инстинкт самосохранения, выработанный четко и надежно ещё во времена моей орской молодости.

Девки дружно захихикали, будто намекая на то, что изнасилование в нашем возрасте можно воспринимать как комплимент и оказанную честь. Я поплелась за нашей дружной компанией в индустриальные дебри Штуттгарта в поисках русского рока, романтики и многообещающих приключений на задницу.

Мы пришли “за угол”. Десять часов вечера. Какой-то заброшенный темный закуток, по обеим сторонам — бетонные стены, в середине — заброшенные и давно заросшие рельсы, недалеко — многоэтажка. Вокруг — 12-15 мужиков, одна девчонка, ящик пива и — действительно ! — гитарист с гитарой. И мы.

— Проходите, садитесь вот на ДИВАН, — предложил нам кто-то по-хозяйски. В темноте, приглядевшись, я-таки узрела кучу какого-то хвороста, на которую, к моему удивлению, ломанулись мои девки и пытались усесться. И это — женщины за 30, матери…смутно промелькнуло у меня в голове, не желая никак в ней укладываться. Чего творит с людьми алкоголь. Или это я действительно такая шугливая и мнительная со своими страшилками и жуткими историями в голове?…

Я стояла у подножия этого “заугол” и не решалась идти на диван. Рядом со мной стоял какой-то пошатывающийся чувак с пивом:

— Пиво будете? — предложил он мне.
— Не, спасибо, я не пью.
— А у нас в машине винцо есть, открыть?
— Не-не, я ваще не пью. Отпила уже свое. — На что мой собеседник словно начал усиленно вглядываться в моё лицо в темноте, пытаясь, видимо, найти и разглядеть мою “отпитость”.

Гитарист и прочие певцы начали устраиваться — кто стоя, кто сидя на пеньках — напротив “дивана”, ну то бишь зрительниц. Мне ничего не оставалось, как тоже пойти на это ложе. Слушать и петь русский рок. Пацаны запели офигенно, надо сказать, абсолютно не хуже Чижа. Очевидно, они часто тренируются и дают вот такие диванные гастроли. Видимо, на звук гитары и многочисленные басы начал подтягиваться народ. Неподалёку от нашего дивана, на котором сидели, не шевелясь, четыре оренбургских девчины, стояла уже приличная толпа и подпевала песням ДДТ, Мальчишника, Цоя, Сектора газа, того же Чижа…

“…Взлетев на прощанье,
кружась над родными,
смеялась я, горя их не понимая,
Мы встретимся вскоре, но будем иными…
Есть Вечная Воля. Зовёт меня стая…”

“…нас окутает дым сигарет,
Ты уйдешь, как настанет рассвет,
И следы на постели напомнят про счастливую ночь”

“…он не помнит ни чинов, ни имен,
Он способен дотянуться до звёзд,
Не считая, что это лишь сон,
И упасть опаленным звездой
По имени Солнце…”

Пацаны (не те, что певцы, а те, что скорее с бутылками) решили сесть между нами, девочками. Ибо так теплее. Пришлось двигаться.

— Как вы тут блин сидите?! Ветки же колючие и в ж@пу втыкаются!
— Ну ты, главное, сядь поудобнее и не шевелись, — засмеялась я, глядя на соседа с бутылкой справа.
В это время ребята пели «Лирическую», я вовсю подпевала.
Сосед спросил меня:
— А кто это пел?
— Высоцкий, — сказала я и подпеваю дальше.
— Ты че и такие песни знаешь?!

— …Эх, девчонки, где же вы были пару лет назад!? — грустно протянул Леськин собеседник.
— А что?
— Моя девушка ни в какую русский рок слушать не хочет, а вы еще и все песни знаете. Она меня на Октобефест постоянно таскает, а я не хочу.

— Кабана, кабана, давайте кабана, — вопила Ксю, имея в виду небезызвестную песню Сектора газа. — Я ядрёный как кабаааааан!…

Когда гитарист заиграл знакомые аккорды, а два лысых певца затянули басом “Кабана”, Ксю всем своим видом и телом выражала эмоции счастья. Мне казалось, она сейчас его завалит и покроет поцелуями от переполняющих её эмоций. Да, иногда женщину можно сделать счастливой именно таким непредсказуемым образом.

После 2,5 часов песен, а гитарист реально знал ВСЕ те, которые знали мы (но все его песни мы не знали), мы все засобирались расходиться. Мы — в наш отель, пацаны ставили пустые ящики с бутылками из под пива назад в свой микроавтобус около “зауглом”, они были, как оказалось, из Ульма (близлежащий небольшой город недалеко от Штуттгарта).

— Девчонки, давайте хоть номерами обменяемся?! Вместе к озеру на гриль будем ездить?
— Семьями дружить? — спросила я, — ибо почти все, судя по кольцам, были женаты. Кроме спрашивающего.
— Далеко однако, нам из Мюнхена на гриль ехать, — отшутилась Леська. Все понимали, что никто никого больше не увидит. Попели и ладно. Ксю по пьяни таки оставила свой телефон.

— А прикиньте, я когда мимо вас проходил, — сказал один из наших соседей по дивану, думаю, позову девчонок, ну нам же зрители нужны, ну и с девчонками веселее! Потом смотрю — нееее, бесполезно, такие за угол не пойдут. А они взяли и пошли!!!

Мы дружно расхохотались.
Вот-вот, я тоже от нас не ожидала, что мы пойдем просто так за кучей взрослых мужиков и гитарой за угол, а мы вот да… как же без приключений?!

Мы распрощались, поблагодарили сердечно за сей необыкновенный концерт за углом, побрели назад к отелю, где вчетвером ещё продолжили наш девичий банкет. Пляски, песни хором и кувырки по всем четырем кроватям под “Тополиный пух”, “Медляк”, Петлюру и, разумеется, Сектор газа…

Интересное восприятие тех же самых песен, но с совершенно другого ракурса: вроде и какая-то ностальгия, юношество, но и одновременно такое четкое осознание: насколько нас с детства программирует культура на жертвенность и страдание, пафосность в чувствах. Мы привыкаем к понятию “любви” как чему-то выстраданному, трагичному, часто недоступному, тому, что нужно заслужить. А вовсе не ощущение бесконечного счастья и наполненности радостью, от которой прёт и которой хочется делиться. И об этой трагичности — большинство песен российской и советской эстрады. По крайней мере так было. Сейчас вроде ещё много секса добавили, особенно судя по клипам. Хоть реферат об этом пиши. Да даже на курсовую потянуло бы. “Жертвенность и концепт безответной и/или несчастной любви как основа российской ментальности”. Это, товарищи, было бы очень серьезно, это вам не диванная лирика 😉

Посиделки за чаем. Мерри Поппинз и Богатырь Киевской Руси

Паук

Некоторые сегодня уехали с ночевкой с палаткой. А мне вспомнилось. Свое. Жизненное.

Ночевала я в палатке всего один раз в жизни. В Орске дело было. Шел 2002 год, я училась на Лингвистике, лето — я приехала к маме с бабушкой погостить на каникулы. И мы с друзьями решили поехать с ночевкой на речку. Орь. Речка у нас там такая есть, кроме Урала. Урал холодный, быстрый. С крупной галькой, ходить по нему и купаться — не очень. Другое дело — Орь: раздольная, теплая в некоторых местах речка с мягким песочком. Для детей и подростков просто радость! Родители отпустили нас одних, только д.Женя (отец подружки) нас привез на своем пазике, ибо с собой у нас была палатка, газовая балонка, еда в стиле вареных яичек, картошки итд. Про пиво не помню, но наверное, было…

Нас было 6 человек: Тимка, Денис, Олег, Аня, Людка и я. Аня и Людка — сестры. Никто из нас к тому времени парочкой не был, мы просто вместе дружили. До этого правда, две парочки были, но это в «молодости», где только с поцелуями. Моих бывших в этой компании не было 😉

Мы, конечно, знатно провели время. Поржали, попели песни под гитару. Пацаны — свой «Сектор газа» 😉 «Сигарета мелькает во тьме» и всё такое. Час ночи, наверное, мы с девками решили купаться. Голышом. Естественно без пацанов. Ну мы им сказали, что сидите мол честно в палатке и не высовывывайте морды, ибо мы будем нагие и жуть как стесняемся. Там была такая кромешная тьма, что силуэты вообще не было видно, ни то чтобы сиськи разглядеть. Но мы жутко переживали по этому поводу. Пацаны ржали, но нам не помешали.

В речке нашей было пару шагов воды по колено, а потом сразу резко глубже. Но речка в этом месте была совсем не широкая, несколько метров. Заплыли мы с Анькой на середину, вода теплая, просто парное молоко, улеглись на спину и лежим крестиками. Анька потом от меня отплыла, а я лежу. И думаю…пипец, подо мной несколько метров воды. И если вот люди тонут, такая там темнота и в легкие вода, и дышать не можешь… И всё… И так жутко мне стало от этих мыслей. И поплыла я как-то побыстрее к берегу.

На следующее утро мы позавтракали и грелись на солнышке. Кто-то привез шляпу, а может, и моя была, и я хотела эту шляпу надеть. А на ней сидит просто огроменный черный паук. Меня аж покоробило. Прабабушка часто говорила, что это к дурным новостям.

Приехали мы в город. А на следующий день мне отец звонит на бабушкин городской телефон и говорит:
— Антоха утонул…
Антоха это его племянник, мой двоюродный брат. Он был старше меня на 2 года, учился в Москве на физике. Очень умный парень, только немного закрытый. Добрый и с чувством юмора. Я так его любила за его оригинальность. Он был похож на своего отца просто изумительным образом: и внешне, и повадками, и шутками. Только волосы не черные, а рыжие-рыжие!
— ты щас шутишь, — я не могла поверить…
— Кать, ну что я такими вещами шутить бы стал?…

Так нелепо оборвалась жизнь…талантливого человека. Такой молодой уход. В Подмосковье они поехали с друзьями с ночевкой на природу. Выпили. И полезли купаться. Антон купаться не полез, потому что он плавать не умел. Он просто пошел постоять в воде там, где неглубоко. А там была 7-метровая яма… Водолазы-спасатели нашли только под утро.

С тех пор я почему-то очень боюсь плавать в неизвестных водоемах. Или где совсем глубоко. Хотя я над этим работала уже. И с тех пор не ночевала в палатке.

Хоть каждая душа своим уходом нас чему-то учит, но чтобы это принять, часто на это требуются годы… Извините. Грустный пост…

Там, где сидят 90-ые

Ой, бабоньки… Перебираю шкаф. И вы знаете, я до сих пор горюю о порванных колготках. Ведь одна сторона прям новенькая, гладенькая, а на другой — падлы, стрелки аж с трех сторон… Решила отсортировать все колготки, где стрелки и выкинуть. Вот почему дрожит рука каждый раз перед тем, как бросить порванные СЕГОДНЯ СРАЗУ в мусорку?! Нет чтобы сразу их выкинуть?

И тем более не могу выкинуть те, где масенькая дырочка, — зашиваю ведь 😉 ибо глубоко внутри сидят себе посиживают 90-ые годы. Где я с мамой радостно еду на базар Старого города. Чтобы закупить еду, купить нам с мамой колготки — о да, это ж тоже было событие, равное по значимости почти что джинсам! 😉 я про первые колготки типа Golden Lady или итальянские sanpelegrino или что-то в этом роде. Они ведь для суровых и начала безработных 90-ых стоили денег. И купить таких пар так 5 сразу и не представлялось возможностью. Мама очень любила всякую музыку — жаль, конечно, что не ХОРОШУЮ музыку типа Фреди Меркури там, а к сожалению, Божью Коровку и Ненси. Ну это сейчас, конечно, к сожалению, а тогда-то я его не знала — так что и горевать не о чем было в принципе. Словом, я была счастлива вместе с мамой слушать эти песни попсовые вечерами, по выходным и при ремонте — музыка была в доме всегда. Мамин вкус перебивал папино желание включать Розенбаума или доставать где-то у кого-то переписанные бабины Eagles. Эта музыка была круче, но хуже качества, видимо. Ну или мамин вкус 😉

Поэтому если мы на базаре еще и покупали какой-нибудь концерт Кая Метова — ооо, от него моя мама еще прется до тих пор. Я недавно послушала Кая Метова — ну чтоб как-то «потосковать» по тем временам и окунуться в другую внутреннюю атмосферу себя же самой — и поняла, ПОЧЕМУ моя мама его любила! Да у него же просто самый сексуальный голос! Ну правильно — я же как раз сейчас нахожусь в примерном тогдашнем возрасте моей мамы, и могу её понять )))) словом, новая музыка и новые колготки на базаре — и казалось, весь мой день сиял просто яркими красками!!! До чего мы забываем, женщины, эти детские состояния вселенской радости бытия, радости мелочам!

Вот она женская, даже девичья суть — спонтанность. Начала про колготки, а закончила Каем метовым 🙂 будьте спонтанны, девочки! И носите колготки!

P.S. моя мама пару лет назад была на его концерте в Орене

Местная свалка

На выходных впервые побывала на одной из баварских организованных свалок. Да-да, эти книжки на фото так красиво стоят на свалочных полках. Кто-то привозит свои старые книжки и расставляет по полкам, где есть место. Кто-то забирает. Куча детских книжкек, настольные игры, пазлы… Там даже есть немецко-английские словари PONS 🙂

Svalka

Сердце кровью обливается, когда вспоминаю наши огромные словари во время учебы: немецко-русский, русско-немецкий, англо-русский, русско-английский… И как мы ходили в читальный зал областной библиотеки.

Моя подруга Танюха жила на квартире, как и я. То бишь прописки у нас городской не было, а значит, книги в областной библиотеке на дом не давали. Приходи, читай там. А тем более особо редкие экземпляры типа Песни о Нибелунгах, которую нам нужно было прочитать по Зарубежной литературе, — тем более никому не давали. Ибо экземпляр был в большинстве случаев один. И читали мы его из наших двух «немецких» групп по очереди.

Конечно, а то набегут люди, да как расхватят легенду о смелом Гунтере, который искал свою Брунхильду. Я тогда с ужасом думала, что у половины германского народа такие имена. Спустя 5 лет я узнала, что не ошиблась. И желающие прочитать эту мутоту стояли в очередях в гардероб по несколько часов. Потому что кроме нас, 20 лингвистов, был еще и факультет иностранных языков Пединститута, который тоже после обеда ломился в библиотеку имени Крупской.

И вот частенько мы с Танюхой после пар в универе ехали на Советскую, стояли 1.5-2 часа в очередь в гардероб и потом наконец-то читали, делали конспекты. Да-да, ибо не так много мест в читальном зале. Зарубежка средних веков казалась бессмысленной и беспощадной. А потом мы добрались до Гёте.

О боже, наконец-то, классика немецкой литературы! Я радовалась, надеясь, что хоть теперь мы начнем анализировать более интересные тексты. Но не тут-то было…наша преподаватель, видимо, была совсем другого мнения. И решила, что одно из самых великих его стихотворений — про сурка?!?! Его-то мы с Танюхой и потащились читать в «Крупскую». Нам почему-то не очень нравилось название библиотеки, и мы между собой называли ее коротко и просто — Делчи. Я понятия не имею, откуда и зачем. Но нам по 18 лет — и все можно. (Добрые друзья помогли вспомнить — это КВН такой был про Делчи. Посмотрите — смешно!)

Час с лишним в гардероб, полчаса — чтоб найти нужные книги по каталогу, немного очереди к жутко гордой тетеньке-библиотекарю — и мы почти у цели. На всякий случай взяли в нескольких переводах. Вот чего-чего, а ТАКОГО мы от Гёте ну совсем не ожидали. Каждое четверостишие заканчивалось строкой «…и мой сурок всегда со мною». Мы ржали на весь читальный зал. Над самим стихотворением. Над бессмысленностью читаемого. Над всей ситуацией. Над идиотизмом образовательного процесса. Над обязаловкой. Над безвыходностью нашей ситуации.

В первый и последний раз нас выгнали из читального зала. Потому что — как говорил Миша Галустян — ТИШИНА ДОЛЖНА БЫТЬ В БИБЛИОТЕКЕ 😉

ДДТ. Концерт. Мечты сбываются

Авторский вечер Ю.Шевчука. Не передать словами. Как нельзя передать словами любое искусство. Это эмоции из самых глубин нутра, это муражки до кончиков ногтей и волос, это комок в горле от переполняющих чувств. Уже прошло несколько часов, а комок все стоит… Мне казалось, что мой эмоциональный центр просто переполнялся через край и вибрировал.

Самое «страшное» – что мы вообще не в состоянии передавать то, что творится у нас на душе, когда внутри бушуют океаны. Слова, предложения – это всего–навсего лексико–синтаксический набор языка, отражающий лишь частички какого–то определенного состояния, которые ПРИНЯТО обозначать так или иначе. Но волна муражковых слез, накатывающая будто волна из середины грудной клетки, просто не поддается ни описанию, ни повествованию и ни уж тем более фотографии.

…Продолжать свое сопротивленье
Перелетным сфинксом злой разлуки
Тем, кто контролирует движенье
И гражданскую войну в фейсбуке…

Первый аккорды «Дождя» – и я снова оказываюсь на улицах Оренбурга начала нулевых, иду учиться в 4–ый корпус Гуманитарного факультета. Слушаю двухкассетник у отца на кухне. Таскаюсь с Андреем по недостроенным или, может, уже разрушенным остаткам какого–то детского садика в Степном поселке. Разукрашиваю мелками стены когда–то заброшенной и уже почти растасканной по кирпичам городской больницы, где в некоторых местах открыты лестничные пролеты в несколько этажей и которую я ласково прозвала «Графскими развалинами».

Я слушаю «На небе вороны», озноб словно мелкими стрелами заставляет меня слегка содрогнуться на стуле концертного зала, и вспоминаю свои первые размышления о смерти. Раньше мне казалось, что она черная. Как сны, в которых собственно нет снов как таковых, когда засыпаешь, просыпаешься, а что было посредине – не знаешь. Тебя просто не было. В детстве я думала, что смерть такая. Черная пустота. Но именно в то «нанебевороновское» время я перестала видеть в ней только черное, впервые разглядев в ней Свет и Свободу…

…Свеча догорела, упало кадило,
Земля, застонав, превращалась в могилу.
Я бросилась в небо за легкой синицей –
Теперь я на Воле, я белая птица.
Взлетев на прощанье, кружась над родными,
Смеялась я горя их не понимая:
Мы встретимся вскоре, но будем иными…
Есть Вечная Воля. Зовет меня стая.

Зал ведет себя достаточно сдержанно. Небольшое помещение с обычными стульями в 20 рядов, не больше. Кирпичные стены, одна входная дверь, даже черного хода нет – ничего пафосного.
– Эй, ребята, можно петь! Вы еще не на суде! – смеется Шевчук. – Танцуем хотя бы бровями!

Для меня он не тот Шевчук, которого я «знаю». Он седой и старый. Он больше не тот, что в начале 90–х пел для меня каждый вечер с экрана 3–его местного телеканала в передаче «Примите поздравления» свою «Что такое осень» и в клипе радостно пинал осенние листья в парке. Да и я больше не школьница 5–ого класса, которая совсем недавно научилась включать без пульта новенький и – для тех времен – очень плоский Фунай с диагональю целых 50 сантиметров, гордо привезенный отцом из воронежской командировки. А также приводить этот же фунайчик в то же самое выключенное состояние. Без палева. Потому что приходишь домой со школы, а пульта ни хрена нигде нет. Потому что добрый папа, блин, телевизор теперь новый ЭКОНОМИТ. И смотреть мы его будем все вместе. По вечерам. Ну и естественно батин канал. Неизвестно, конечно, какой именно из трех каналов вечером будет батиным. Но все три мы сами смогли настроить на этом самом драгоценном пульте. Который, кстати, в целях сохранения своего внешнего вида паковался в красивый пакетик из–под маминых колготок OMSA или Golden Lady. Костюм космонавта.

«На стальных облаках косит прошлое ревностный Бог,
Подрезая людей, чтоб они продолжали расти»

«Вырваться за грань уютной проданной свободы,
Выбраться на волю сквозь витрины–миражи,
Лечь в траву сухую и увидеть свои роды,
Бабка–повитуха–жизнь, хоть что–нибудь скажи»

«…И поведет нас под венец,
У алтаря откроет тайну,
Что все на свете не случайно,
И смерть для жизни – не конец»

«Ты уехал за счастьем – вернулся просто седым»

Шевчук для меня не под стать Расторгуеву, распевающему о стерве–войне и батяне–комбате, Патриотизме и при этом даже не служивщий; не под стать Кругу, которому кольщик должен был бы наколоть купола в условиях тягот и невзгод зарешеточной жизни, хотя сам он в местах не столь отдаленных никогда не был… Дело, конечно, вкуса и кого как вскрывает… «ЮЮ поет о правде и свободе». Просто о Жизни. Со всеми ее тараканами. О во всем виноватой весне. Об осени. О мужчинах и Родине. О водке. О душе наизнанку. О Человеке.

Безмерно ему благодарна.
За мои непередаваемые эмоции.
За скрашенные его песнями «примите поздравления» в Фунае 90–х.
За осень.
За дожди.
За расстрел рассветами.

Пьяный ум

В честь праздника 8 марта мне «подУМалось» сходить–таки на вечерину–дискотеку. Как же отчетливо, несмотря на алкоголь, – который я кстати, уже давным–давно не пила, а уж тем более в ТАКИХ количествах, – можно наблюдать рвения ума. Как мне Бина говорила в углубленном Прочтении, «тебе кажется, что твоя жизнь – это сцена, это эмоции, королева дискотек итд». Я на самом деле не такой уж ярый поклонник дискотек, но если иду, то стараюсь «выложиться» на 200% – это значит, со всеми причиндалами моего ложного Я:

– мне хочется, чтобы на меня смотрели
– я одна из первых рвусь на «сцену», то бишь танцпол
– меня ОЧЕНЬ огорчает, когда ко мне никто не подходит и я остаюсь незамеченной
– меня огорчает, когда другие (простые знакомые, так сказать) думают, что я не часто кручусь в этом обществе так сказать, и не представляю большого значения так сказать
– меня реально тянет в это иллюзорное high society, хотя в глубине души я чувствую: на хера мне это ваще сдалось?!?!?
– мне хочется, чтобы меня знали и узнавали, и подходили сами…

И то разочарование, горькое разочарование, которое я пережила вчера, не передать словами. В какой–то момент, после 5 бокалов вина, когда Катя уже еле стояла на ногах, в голове сработал СТОП–кран эдакий, который просто поднял тело с дивана, в считанные секунды понес его в гардероб и с такой же скоростью на энерции – к выходной двери. На автопилоте схватив розочку, подаренную при выходе из диско, я шла по мокрой ночной улице под мелким моросящим дождем, с глазами, полными слез…

И я не понимала, почему мне хочется рыдать. Что это: жалость к себе, что тебя не замечают ТАК, как бы тебе этого хотелось, что не восхищаются тобой ТАК, как бы тебе этого хотелось, что НЕ выделяют из толпы, а просто приравнивают к серо–черно–белой, хоть и празднично разодетой массе, разочарование, что я тут НИКОМУ не нужна. Ну зачем мне это внимание, зачем это признание, нужность кому–то? Зачем мне все эти люди, чужие, НЕмои люди?

Шла и думала: алкоголь настолько сильно открывает где–то в башке какие–то центры, вскрывает и активирует какие–то связи, нейронные соединения. Мне всегда казалось раньше, что алкоголь делает нас такими, какие мы есть (Что у трезвого на уме, у пьяного – на языке) на самом деле. Вот именно: он делает нас такими, какие мы есть в нашем УМЕ. Наверно, он очень подавляет мои «истинные» центры, словно приглушает, и наоборот, достает из самых глубин боль, страхи, ненависть, неприязнь всего Ложного Я – все всплывает на поверность. Но не в прямой, а в какой–то извращенной форме. И это ОЧЕНЬ неприятно… Как ковырять уже вроде как засохшие болячки на коленках, и они кровоточат по–новой…

Неужели чем дальше эксперимент, тем больнее?…
Неужели идешь глубже и глубже?…
Неужели тебя забрасывает все дальше в прошлое, которое уже давным–давно стало неосознанным?…

Мне в первый раз реально ОЩУТИМО стало страшно…сегодня утром при осознании, конечно. Насколько бессознательны и забиты в настолько дальние углы все страхи и страдания ложного Я, и ведь не менее страшно их оттуда вытаскивать…